Май 28 Автор 

Никогда не сходи (рассказ)

   Рассказ - призер (второе место) конкурса "Незаметный человек" на портале "AuthorToday"
Аудиофайл с озвучкой рассказа - см."подробнее".
 
   Сверкнув, жетон исчез в раскрытом зеве саквояжа. Я изменил позу. Как раз вовремя – перед этим я стоял не совсем удобно, оставив в напряжении левую икру, так что она уже начала болеть. А всему виной – толстяк в шортах. Они подошли с женой – объемами ненамного меньше мужа, правда, вместо шорт и футболки на ней было льняное платье, все в аляповатых цветах. Такие шьет старая Марта, и продает их у одного из входов на площадь доверчивым туристам – древняя милуанская роспись. Не древнее Марты, еще девочкой она придумала узор, вот теперь и лепит на все – от носовых платков до сумок и, надо сказать, неплохо зарабатывает. И домик у Марты ничего, и семья ее носит шмотки подороже тех, что впихиваются приезжающим. Но, вернемся к туристам. Жена толстяка бросила жетон, я, как и положено, переменил позу, она взвизгнула от радости и тут же полезла фотографироваться. То полуприслонится, то ножку поднимет, ну а что она делала за моей спиной, можно только догадываться. Затвор фотоаппарата трещал без умолку. Так как они никого не просили снять их вдвоем, точнее, втроем со мной, логично было предположить, что следующим, предварительно кинув жетон, полезет фотографироваться муженек. Ну я и принял не совсем удобную позу, так, чтобы слегка размяться, ну а с мужем – замер бы, как следует.
    И надо же было такому случиться – кто-то из туристов, окружающих Вениамина, восхищенно выкрикнул. Ну да, они кричат вокруг него, время от времени. Взгляд маленьких глаз толстухи переместился туда, после чего, со словами: «Милый, посмотри, какая прелесть!» - к Вениамину переместилась и она, увлекая за собой мужа, а заодно и мои мечты об удобном положении. Так я остался с напряженной икрой.
    Следующие десять минут любого, кто кинул бы мне жетон, пусть самый дешевый, я готов был расцеловать. В старые времена, статуи нанимали специального смотрящего. Если человек видел, что статуя едва держится, или достаточно давно не меняла позы, он бросал монету, тем самым облегчая страдания. Но те времена прошли, зачем нам смотрящий, мы же профессионалы!
    «Видали, во дает!»
    Вокруг Вениамина, как всегда, толпа. И чего они там не видели! Ну да, крутит колесо, замирая на половине оборота, или становится на мостик, но ведь в этом больше от современного шоу с его мишурой и спецэффектами, чем от древнего искусства живых статуй.
    Очередной жетон полетел в саквояж, и я снова поменял позу, причем так, чтобы Вениамин со своей толпой не попадал в поле зрения.
    Мой папаша всегда говорил: “Сынок, отыщи свою фигуру и найди такие позы, чтобы ты мог стоять часами, как стоял великий Карстен!”
    Говорят, однажды Карстен простоял, не меняя позы, трое суток, без сна, еды, отдыха и туалета. Ходил в памперс, мышцы свело судорогой настолько, что, когда ему кинули, наконец, монету, а во времена Карстена в ходу были еще монеты, он попытался сменить позу, и рухнул, не в силах шевельнуть ни одним мускулом. По мне — не более, как красивая сказка.
    Сразу, после Карстена, папаша добавлял: “И еще, чтобы можно было поддевать нательное”. А папаша знал, о чем говорил. Сам он изображал мима — с выбеленным лицом и в трико. Зимой, после дня работы, он едва доходил домой, весь дрожа, и к концу жизни, от регулярных переохлаждений, набрал целый букет хвороб — от хронического бронхита до ревматизма.
    Сегодня она снова пришла. Девушка. Ситцевое платьице — совсем не кричащих расцветок старой Марты, милое личико с большими глазами и светлая длинная челка, периодически падающая на лобик. Когда она волнуется, когда ждет, она мило закусывает нижнюю губку и раздраженно отбрасывает челку. Светлые пряди играют на солнце, чтобы через секунду вернуться на привычное место.
    Как нельзя кстати, жетон полетел в саквояж, и я стал так, чтобы видеть ее. Она меряет площадь нетерпеливыми шажками, и милый лобик мило хмурится под светлыми прядками. Я могу смотреть на нее практически открыто, люди привыкли не замечать взглядов статуй, даже живых.
    Очередной жетон, я вынужденно меняю позу, краем глаза успевая заметить его — того, кого ждет девушка. Симпатичный, темноволосый юноша, не торопясь, он движется по площади, она кидается ему навстречу.
    В следующий раз, когда я поворачиваюсь в их сторону — парочки уже нет.
    
    
    Вечер. Часы на башне ратуши бьют десять. Надо сказать – башня имеет далеко не лучшую репутацию. После премьеры в местном театре одной старой пьесы, кажется «Гроза», с башни полюбили бросаться вниз, от неразделенной любви. Одно время ее даже закрыли для посетителей. Наконец, на площади появляются первые дворники. Они убирают не только мусор, но и туристов, вежливо препровождая их к одному из выходов.
    Когда последний из посторонних покидает площадь, мы сходим со своих постаментов. Я, Вениамин, Гаричик, что изображает шахматного короля, Ли-хун — атлант, Чандра — кариатида и еще добрый десяток живых статуй. Разминаем затекшие члены, закрываем свои саквояжи, чемоданы, сумки, прячем шляпы.
    - Ну, как сегодня?
    - Ничего.
    - Видели этого бородатого в тюрбане? По-моему, он всех обошел и с каждым сфотографировался.
    - Лучше бы зубы почистил — изо рта воняет, фу!
    - А меня за ляжку ущипнул. Извращенец хренов!
    Вообще-то живые статуи трогать запрещено, о чем имеется объявление на ратуше, но сразу дать отпор, или указать на нарушение, мы не можем, вот некоторые и пользуются.
    А хуже всего — дети. Вот уж кто бесцеремонно лезет, куда не просят, в том числе под юбки и накидки. Куда только родители смотрят!
    - Ты как? - подошел Вениамин. От моего ревностного взгляда не укрылось — чемодан с выручкой солидно оттягивал плечо.
    - Нормально.
    - Видел, что ты стоял довольно долго в неудобной.
    Я пожал плечами — издержки работы. В сущности, Веня — неплохой парень, другой бы не обратил внимания, занятый собственными барышами, а этот — заметил.
    - Ну, до завтра.
    - Да, пока.
    - Слышали, после обеда дождь обещали!
    - Опять!
    - Да что ж это с погодой-то творится! Третий раз за неделю!
    - Весна.
    
    
    На следующее утро, мы вновь встречаемся и вновь занимаем положенные места.
    - Доброе утро.
    - Доброе.
    - Отличный будет денек!
    - Надеюсь.
    - А дождь?
    - А что дождь.
    Я становлюсь на постамент, перед этим тщательно очистив его щеточкой из кроличьего хвоста — традиция. Квадрат — со сторонами в локоть и на ладонь возвышающийся над серой брусчаткой площади. Здесь, на этом постаменте, стоял мой отец, а до него — мой дед, а до него… У каждой живой статуи — свое место. И своя часть преемственности образа. Например, у меня — саквояж. Еще мой пра-пра-прадед стоял с ним на этой площади. У Вени — шейный платок. Выцветший, порядком застиранный, и все равно он повязывает его каждое утро. У Чандры - шапочка, у Ли-хуна - серьга. Наши деды, наши прадеды словно стоят здесь, рядом с нами, в мороз, зной, дождь, стоят и терпят, потому что есть такая работа — быть живой статуей! А, после нас будут стоять наши дети, внуки… правнуки.
    Площадь постепенно начала заполняться людьми. В основном — туристами, хотя доставало и местных — лоточные торговцы, мелкие барыги, карманники. Все знакомые лица.
    Вот старый Пью ловко проводит по сумочке одной из дам отточенным жетоном — тугой кошель — кандианская кожа, словно сам выпрыгивает, оказываясь в пальцах Пью. Его тут же перехватывает у него малыш Бомс, унося в место, где они потом, вечером поделят добычу, а Пью продолжает шествовать по площади. А ведь и не заподозришь, что вор. Седой старичок, при очках, бородке с газетой, в поношенном, но все еще приличном костюме. Ни дать, ни взять — профессор на пенсии.
    А вот и еще одно знакомое лицо — темноволосый юноша — тот самый, которого вчера так ждала девушка. Сегодня он не один. Снова. Рыжая девица, при короткой юбке и пирсинге в пупке, повисла на мускулистой руке. Юноша что-то шепчет ей в ухо. Девица заливисто хохочет. Я вспоминаю ту, вчерашнюю девушку, как она ждала его…
    Звон жетона, я меняю позу, и юноша с девицей исчезают из поля зрения.
    После обеда, как и обещали, пошел дождь. Летний, теплый, однако туристов, все равно, как корова языком слизала. 
    Спрятались под навесами и общаются: Пью с Рокки – толкачом розовой пыли, Марта с Лилианной — вязальщицей амулетов. А мы стоим — недвижимы, под дождем, не меняя поз.
    Помимо прочего, Милуан славится своими живыми статуями. Во времена моего деда, когда в Милуан приезжал лично Император, весь путь следования кортежа, городские власти решили украсить статуями. Дед Вениамина тогда сильно болел, и все равно вышел на мороз приветствовать великого гостя. И стоял на ветру и холоде, все время, пока вереница экипажей проплывала мимо. И достоял, не сдвинувшись ни на миллиметр, а, после этого, слег и умер.
    Семья Вениамина очень гордится дедом.
    Снова пришла она. Челка прилипла ко лбу, и платьице облепило ладную фигурку. Зонт, небольшой пестрый зонтик слабо помогает от дождя, когда бежишь. А она бежала, боясь опоздать. Я снова любуюсь. Милыми глазами, такими большими и сейчас такими несчастными, милой губкой, которую она снова в волнении закусывает и — чего греха таить — приятными формами, проступающими под платьем. И она, как всегда, не замечает взглядов живой статуи. Ей кажется, что на площади — она одна.
    Наверное, через час, когда дождь прекратился, появляется он. Вальяжная походка, довольная, сытая улыбка. Она кидается ему навстречу. Вечером — я почти уверен — как десятки вечеров до этого, он появится на площади с новой девицей, но я всего-навсего статуя, не мне судить остальных.
    
    
    Очередной день, очередное утро. Кроличий хвостик и саквояж.
    - Слыхали, городской совет собирается поднять налог на статуи, теперь будем платить почасово.
    - Бред!
    - Сколько можно!
    - Они не посмеют!
    Слыхали, отчего ж не слыхать, в последнее время в нашей среде, только об этом и разговоров.
    Встаю на постамент, принимаю позу.
    Брюнет гуляет с очередной девицей.
    После обеда, снова идет дождь. Она ждет его, а он не появляется. Дождь пускается, не дождавшись окончания, она уходит с мокрыми щеками. Слезы? Дождинки?
 
    
    
    Сегодня ей принесли записку.
    Наверное, от него. Она читает, затем закрывает лицо руками и убегает. Мне жаль ее, звон жетона, и я меняю позу.
    Вспоминаются годы ученичества, да, да, у живых статуй есть своя школа. Первое время, уже после десяти минут неподвижности, мышцы начинали болеть, но, если шевелились, учитель бил нас, палкой.
    «Чтобы ни случилось, никогда, никогда не сходи с пьедестала!» - первая и главная заповедь статуи. И в качестве примера, учитель приводил нам великого Карстена. Когда Карстен стоял на площади, загорелся его дом. А внутри, помимо добра, были еще жена и маленький ребенок. Несмотря на то, что все его естество рвалось туда, помочь им, Карстен достоял до конца, до того, как часы на башне пробили десять, до того, как последний турист покинул площадь, и только после этого побежал на пожарище.
    «А жена и ребенок выжили?» - в детстве меня это интересовало больше всего.
    «Какая разница! - злился учитель. - Никогда, ни при каких обстоятельствах, не сходи с пьедестала! Мы — статуи!»
    По мере обучения, мы научились управлять группами мышечных волокон, расслабляя одни, чтобы держали другие, и боль ушла, а, вместе с ней, и удары учителя.
    
    
    Она снова и снова приходит на площадь, сколько уже? Неделю? Две? Ничего не делает, просто стоит, стоит и ждет. И челка уже не торчит так задорно, а лишь скрывает потухший взгляд. А я любуюсь ей и жалею. Не знаю, заметили ли девушку остальные статуи, но мой взгляд безошибочно выхватывает стройную фигурку, среди пестрой толпы. Как же она мила, как красива. Эти глаза, сейчас задумчиво-грустные, эти губы, щеки, шея — в ней прекрасно все! Я почти ненавижу, падающие в саквояж жетоны, когда приходится менять позу, когда это происходит, я нетерпением, доходящим до дрожи, зуда, жду платы, чтобы следующей позой вернуться к ней.
    Увы, для нее статуи такие же безликие и неживые, как булыжники на площади, как здания вокруг, ратуша, башня… А я могу привлечь ее внимание только взглядом, но что значит взгляд статуи.
    Впервые задумался о продолжении семейного дела, о том, кто будет здесь стоять, после меня. Сын, которого нет, дочь…
    Неожиданно глаза девушки загораются, именно загораются, я не могу повернуться, чтобы увидеть причину оживления, но уже догадываюсь — на площади появился он — тот, кого она ждала все эти дни. Как нельзя кстати падает жетон, и я радикально меняю позу, пропустив две промежуточные, так, чтобы видеть противоположный конец площади.
    Как и предполагалось — на нее заходит черноволосый юноша. Под ручку с ним — девица. Не та рыжая, впрочем, они для меня все на одно лицо. Моя девушка появляется в поле зрения, она бежит к нему, к ним… Влюбленные глаза не видят никого, кроме объекта обожания, а, когда замечают… она словно наталкивается на стену. Останавливается, широко открытый рот с трудом хватает воздух, проталкивая каждый вдох, словно огромный, твердый комок. Он замечает ее, равнодушный взгляд темных глаз мазнул по девушке, как по пустому месту. Смуглая рука, опускаясь, ласкает бедро девицы.
    Моя девушка видит все это. Она и я. Может, жетоны летят в саквояж, но в этот момент я не слышу и не вижу ничего, кроме нее. Словно обращаясь к высшим силам, она поднимает прекрасные глаза вверх, и взгляд, ее взгляд упирается в башню ратуши, и в этот момент, по ее глазам, я понимаю, что она приняла решение.
    «Нет!» - кричит во мне все естество.
    «Да!» - она движется к распахнутым дверям, тем, у которых начинается подъем на смотровую площадку, на башню.
    Она удаляется.
    Мне в саквояж летят жетоны, а я не могу шевельнуть ни одним мускулом.
    - Мама, почему эта статуя не меняется!
    - Возмутительно!
    - Шарлатан!
    Прекрасная спина, обтянутая тонким ситцем скрывается во тьме здания.
    «Никогда, ни при каких обстоятельствах, не сходи с пьедестала!»
    Снова жетон.
    - Да что же это!
    - Куда только власти смотрят!
    «Мы — статуи!»
    Да, мы статуи и наше дело стоять, двигаясь только, когда хочет толпа. Но еще — мы люди. Со своими стремлениями, желаниями и чувствами.
    Я делаю шаг.
    - Гляди, двинулся!
    - Наконец-то!
    Другой. Нога опускается на брусчатку площади. Краем глаза наблюдаю, как округляются глаза у Вениамина, у Гари, остальных не видно, но, наверняка, они примерно в том же состоянии.
    Третий шаг дается легче. Вбитая годами тренировок, стояния истина «Чтобы ни случилось, никогда, никогда не сходи с пьедестала!» выветривается, покидает меня, на следующем шаге, я перехожу на бег.
    - Боже, что это! - щелканье затворов фотоаппаратов.
    А я бегу туда, к башне, надеясь, что не опоздал.
 
Ссылка на аудиофайл: https://vk.com/vladimirlaroy?w=wall266607803_84
 
 
 
 
1022 Последнее изменение Воскресенье, 28 Май 2017 08:47
Super User

Можно перенестись в группу В КОНТАКТЕ

А можно зайти на еще один сайт:

Сайт: vladimirlaroy.um.la/
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
PressFoto 5271942-Small
 Другой сайт автора

Книга на ЛитРес

24893744_cover-elektronnaya-kniga-ruslan-vl-shabelnik-dnevniki-palacha.jpg

3.png

На Амазон

191969_20151029012248_4184_600x600.jpg

На "Призрачные Миры"

1i28dGGiVryw5PI42fbDBQ

(На сайте - ЭКСКЛЮЗИВНАЯ книга)

Страница автора на "Самиздате"

moshk5

На "Фан-Бук"

cid ii 1460027cad779bd6

На "LitEra"

Litera

На "Проза.Ру"

1038168- 0

Случайные материалы

  • Та-мань (рассказ)
    Та-мань (рассказ)

    Та-мань – самая северная рыбацкая деревушка провинции Осю. Случилось мне путешествовать в тех краях ранней весной, когда отцветающая слива-муме только думает распустить первые почки, как сказал поэт:

    Колышутся тихо
    Голые ветви,
    Зеленеет листок на ветру.

    Лошадь моя заболела, так что весь путь до Та-мани пришлось проделать пешком.

  • Лестница в небо
    Лестница в небо

    Библейский Иаков во сне увидел лестницу, может, с той поры, может и ранее, лестница стала своего рода символом – связи между небом и землей, желанием подняться ввысь, добиться чего-то. В сегодняшнем посте – самые интересные, на мой взгляд, лестницы мира.

  • Топ 10 самых дорогих кладов
    Топ 10 самых дорогих кладов

    Ах, если бы древние гранды, магараджи и пираты знали
    поговорку: «Храните деньги в сберегательных кассах!» Тогда они и их наследники сохранили
    бы право на бесчисленные сокровища, замурованные в стены, спрятанные в горные
    расщелины, закопанные на необитаемых островах! С другой стороны, множество охотников за
    сокровищами лишились бы своей доли богатства, а мы с вами – не смогли бы прочитать о 10
    крупнейших кладах, найденных в последнем столетии.

  • Экранизации произведений М.А.Булгакова
    Экранизации произведений М.А.Булгакова

    15 мая (по старому стилю - 3 мая) 1891 года родился выдающийся писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр Михаил Афанасьевич Булгаков, подаривший благодарным читателям «Мастера и Маргариту» и другие классические произведения. В честь 125-летия Булгакова предлагаем ознакомиться с экранизациями его бессмертных творений, коих за историю кино набралось уже более полутора десятков наименований.

  • 5 человек, унесших с собой в могилу тайны
    5 человек, унесших с собой в могилу тайны

    У каждого есть секреты, большие и не очень. Однако некоторые люди обладают тайными знаниями, которые могут повлиять на судьбу всего человечества!

    Именно о таких людях рассказывается в этой статье. К сожалению, несмотря на всю незаурядность и востребованность своих знаний, они так и не раскрыли миру свои секреты.