Окт 9 Автор 

Я - палач. Рохан (рассказ)

Палач на планете Эдо.

РУСЛАН ВЛ,ШАБЕЛЬНИК

Я - ПАЛАЧ. РОХАН

 

- Грязный инопланетник, как посмел ты осквернить своим присутствием священную землю Эдо!
   - М-м, э-э, - меч, длинный, слегка изогнутый меч, больше похожий на саблю, острой кромкой касался моей шеи. – Палач Руслан нижайше просит прощения у сиятельного господина Рохана, за м-м, э-э, дерзость.
   Господин Рохан стоял передо, или надо мной. Крылья носа, широкого приплюснутого носа господина Рохана горели ярко-алым, что указывало на готовность господина Рохана пустить кровь. Подразумевалось – мою.
   - Согласно соглашению, между нашими народами, заключенному после Великой Войны, ни земляне, ни кто-либо из других рас не может ступать на планету Эдо без нашего на то разрешения! Однако ты осмелился нарушить соглашение, которому без малого сотня лет! У тебя была причина, грязный инопланетник!
   - Ну, э-э-э, была, то есть – есть.
   - Назови ее, и если мы сочтем ее достаточной, возможно дадим возможность сохранить лицо и принять смерть, как воину!
   Принять смерть они дадут! Эти эдорцы просто душки.
   - Ну, э-э, полюбоваться красотами… вашей замечательной планеты.
   Пол минуты Рохан обдумывал приведенный аргумент. Ровно столько, чтобы сформулировать достойный ответ. Достойный грязного землянина, каковым я являлся в глазах эдорцев.
   - Причина признана недостойной и недостаточной. Завтра, как взойдет второе солнце Менара, ты будешь казнен, инопланетник, твоя голова будет отослана назад в назидание всем, кто собирается нарушить соглашение, тело будет сожжено, а прах развеян по ветру, ибо клятвопреступник недостоин даже могилы!
   Рохан развернулся и ушел, не глядя на меня. Меч с шеи убрали, вместо него, двое рослых эдорцев схватили меня под мышки и поволокли вслед за господином.
   
   
   По роду своей деятельности, мне довольно часто приходится бывать в тюрьмах. Но вот в качестве заключенного… да еще ожидающего скорой казни… Какая ирония – палач в роли жертвы… минуту, или меньше я смаковал эту мысль. Мысль была не моя. Сей продукт для размышлений перекочевал в голову из книги, одной из многих, что проглатываются бесконечными путешествиями. В силу рода деятельности.
   Так вот – иронии, сколько не пытался, я не отыскал. Умирать мало кому хочется, даже палачу, который тоже живая тварь и по роду деятельности, хоть и близок к смерти, но никак не сроднен. И, уж конечно, не привычен. Особенно, если эта смерть – твоя.
   Впрочем – чего это я, умирать я не собирался, во всяком случае – какая ирония – не сегодня.
   Камера была небольшая и никак не предназначалась для длительного пребывания.
   Что не удивительно. На, так называемых, «феодальных» планетах, к которым имела несомненную честь принадлежать и Эдо, с преступившими закон особо не церемонились.
   Рудники, порка и казнь. Три вида наказаний варьировались от местности, не меняя сути.
   Так, на планете Чеджудо подводные жемчужные плантации с успехом заменяли рудники, а вакантное место кнута для порки занял электрический угорь, которым следовало коснуться наказуемого положенное количество раз. Угорь после этого умирал. Бедняга. Наказуемый часто тоже, но почему-то смерть угря больше всего будоражила и возмущала общественность. Собирались даже подписи, средства, прибывали целые делегации с других планет. Партия зеленых, экологи, биологи, зоологи, предлагали адекватные замены: электрошокер, лазерная дубинка, нейросжигатель… Не знаю, как угорь, а наказуемые оценили их благородные порывы в полной мере.
   Я заметил, что дверь камеры открывалась не наружу, а внутрь. Несомненно, чтобы заключенный мог спрятаться за ней и получить некое преимущество, напав на охранника сзади. Еще не вызывало сомнений, что меня посадили именно в эту камеру намеренно. Наниматели, как могли, облегчали выполнение работы.
   Спасибо и на том.
   Подойдя к двери, я забарабанил в нее, что было сил. Даже закричал.
   Как и ожидалось, с той стороны послышались шаги, за шагами скрип отодвигаемого засова, и с похожим скрипом дверь пошла на меня.
   Как и предполагалось, я спрятался за ней.
   Как и ожидалось, вошел охранник.
   Уверенным движением я ударил его в основание шеи, точно в нервный узел. У эдорцев имелось место, не больше ногтя мизинца, попав в которое, можно было относительно безопасно (для объекта нападения) и безболезненно (для него же) обездвижить… объект. Я – профессионал и готовился к миссии.
   Охранник сполз на пол.
   Взяв меч и ключи, я секунду раздумывал, не нацепить ли на себя еще и одежду эдорца. В конце концов, идея была отвергнута. Во-первых – разоблачить охранника, раздеться самому, потом облачиться – на это требовалось время, которого у меня не было. А во вторых… даже в килте и кирасе, особенно в килте и кирасе, я вряд ли сойду за полутораметрового ящероподобного эдорца.
   К мечу я присмотрелся внимательнее, ибо он того стоил. Не очень длинный – подстать росту обладателя, из отличной стали, с богато обсыпанной драгоценными камнями гардой и неожиданно удобной кожаной рукоятью. Вдобавок, по лезвию кровавой змейкой вились затейливые эдорские письмена. Старая вещь, хоть я и не очень разбирался в местном оружии, но старая и, наверняка, недешевая.
   Выглянув из камеры, я, как и ожидалось, обнаружил пустой коридор. Мои наниматели постарались и здесь.
   В конце его была решетка, на этот раз, запертая на замок. Ключей у охранника было всего два, так что подобрать нужный не составило труда.
   Следующей, по логике вещей, должна была быть дверь из темницы, ну и ключ, соответственно, от нее.
   По той же логике, я не должен был встретить никого на своем пути. Однако все равно следовало быть начеку.
   
   
   - Шпион!
   - Лазутчик!
   - Убить на месте!
   - Не вступать в разговоры!
   Мимо ниши, где я спрятался, бряцая амуницией, пробежало с десяток стражников, или как они здесь назывались. А я размышлял – можно ли в разговоры вступать, или их следует все-таки заводить?
   Как и ожидалось, мой побег довольно скоро обнаружили, как и ожидалось – объявили общую тревогу, или как она здесь называлась, но вооруженные эдорцы небольшими группами сновали по коридорам, основательно мешая моему продвижению.
   Я осторожно выглянул из ниши – никого. Далее следовало пропустить два поворота направо, в следующий зайти, и сразу же налево, затем, если мне не изменяла память, а она не изменяла, следовал извилистый проход, в конце которого шла винтовая лестница. По ней следовало подняться на полтора марша, нырнуть в малоприметную нишу, больше напоминающую щель, только чтобы оказаться на другой лестнице, на этот раз – ведущей вниз (впрочем, и наверх тоже). И все это только для того, чтобы в конце блуканий выйти в коридор параллельный этому.
   Черт бы побрал этих эдорцев с их архитектурой! Это ж надо додуматься – строить собственные дома, как лабиринт. Чтоб, значит, легче было оборонять и, соответственно, труднее захватить. И сильно это помогло им в последней, она же – единственной стычке с Содружеством, которую сами эдорцы именуют: Великой Войной.
   С их стороны, наверняка, это была война и, наверное, - великая. А с нашей… патрульный крейсер, не самый большой, не самый современный неизвестно как и почему, залетевший в эту систему. Сто лет назад.
   Эдорцы тогда всерьез готовились к инопланетной экспансии. Строили корабли, пушки, даже «захватили» соседнюю планету, хотя захватывать там было особенно нечего – голый каменный шар, лишенный атмосферы.
   А тут – крейсер. Они на него напали – и… проиграли. Их гордость – планетарная защита – результат многолетних совместных разработок и такого же времени трудов, продержалась то ли восемь, то ли десять минут. Эскадра, объединенная эскадра «Непобедимый Эдор» вела бой целых… пять.
   За «Великой Войной» последовали экономические или технические, или политические – как посмотреть – санкции, запрещающие Эдору, как потенциально опасной планете, иметь технологии, совершеннее катапульты, а также строительство объектов, больше крепости. Содружество не собиралось плодить конкурентов и боролось с потенциальными кандидатами, как сейчас, так и в будущем.
   И Эдор, звездный Эдор откатился до средневековья. Конечно – я подозревал, и в метрополии подозревали, а может и знали – не дураки же там сидят – на каких-нибудь подземных заводах работают уцелевшие ученые, наверняка, разрабатывают оружие, возможно даже, строят корабли. Многое говорило за это – и слишком строгое, показное соблюдение соглашений, и более чем столетний мир на планете, населенной воинственными и вооруженными кланами. Эдорцы явно готовились к войне с более могущественным и – если так можно сказать – всеобщим противником. Да и не прощают расы воинов, к которым, без сомнения, принадлежали эдорцы обид и поражений. Просто не умеют. Ступени, наконец, кончились, и я ступил в нужный мне коридор. Или показалось, или в дальнем конце мелькнула высунувшаяся из-за угла эдорская физиономия. Мелькнула и исчезла, ну и ладно.
   Мой путь лежал в противоположную сторону. Там, за многочисленными поворотами и переходами, была дверь. Неотличимая от десятка других дверей, пройденных мной. Рука, сжимающая меч, немного вспотела. Необычно, но я волновался.
   
   
   Петли скрипнули, выдавая мое появление. В эдорских замках все петли скрипят, чтобы враг, или друг – не важно – не смог остаться незамеченным и, соответственно, подкрасться.
   Не остался незамеченным и я, хотя подкрадываться мне, собственно, было незачем.
   Комната – небольшая. На стенах – оружие и фрагменты сложных эдорских доспехов. Как и ожидалось. Книги, ковры – удел ученых – касты, следующей за воинами, но ниже ее.
   Кровать, вопреки ожиданию, с целым ворохом подушек и одеял. Оправдывая ожидания – ткань постельного грубая, похожая на домотканую.
   На кровати полусидел, полулежал эдорец. С возрастом лицо представителей этой расы не покрывалось морщинами, а выцветало. Пурпур щек превращался в румянец. Кармин носа светлел до охры, а изумруд кожи жух осенней травой.
   Лицо эдорца, лежащего на кровати, было… серым. Щеки, губы и прочее засыпал однообразный и однотонный пепел. Он был стар, очень стар. Или болен. Очень болен.
   Рука, пергаментная рука лежала на лезвии меча. Не такого, как мой. Длинного, напоминающего саблю меча с односторонней заточкой. Сомневаюсь, чтобы в ней были силы, способные поднять его. Хотя когда-то, без сомнения, были. Эта рука потрясала мечом, поднимала его и опускала на головы… врагов.
   Я подошел к кровати. Мои собственные руки, сжимающие меч, были уже откровенно мокрые. Суетливым движением я вытер ладони о штаны.
   Эдорец смотрел на меня, не мигая. Он знал, что пришла его смерть. Рука, рука воина, живя собственной жизнью, инстинктивно обхватила рукоять меча, пытаясь оторвать, отодрать неподъемный груз.
   Я склонился над стариком. Молча кивнул ему, то ли приветствуя, то ли спрашивая разрешения. Дождался ответного кивка. Палач и жертва. В последний миг наше единение выше слов. Затем я вонзил свой меч ровно по центру грудной клетки, где у эдорцев сердце.
   Старик дернулся раз, другой и умер.
   Подумав, я не стал забирать меч. Из развешенного на стенах оружия выбрал себе покороче. На вид не такой старый и дорогой.
   Не оборачиваясь, направился к выходу.
   
 
   Посадочный катер стоял там, где я его оставил. Люк был открыт, кажется, я тоже оставил его в таком положении. Я отбросил меч. По-счастью, оружие больше не пришлось пускать в действие.
   Вошел внутрь. Теперь подняться к кораблю на орбите и улететь подальше от этой чертовой планеты!
   Внутри меня ждал.
   Он.
   Господин Рохан. Крылья носа все еще горели алым, обозначая тягу господина Рохана к крови. Меч, длинный, слегка изогнутый меч, похожий на саблю, лежал рядом. На кресле пассажира. Сам эдорец хозяйски расположился в кресле пилота.
   - Это… это был мой отец, - кожа щек алела, почти сливаясь с окраской носа. Я не настолько разбирался в физиологии эдорцев, чтобы понять, что это означает – гнев, равнодушие, удовлетворение, радость… - Он… он был стар и… болен… очень, - слова покидали глотку Рохана с трудом, цепляясь, продираясь сквозь преграды языка, губ и чувств. – Надеюсь… мой сын сделает то же для меня… - а вот здесь голос его дрогнул, выдавая истинные чувства. Возможно, воином Рохан был неплохим, без сомнения - сыном отличным, но вот актером никаким.
   Эдорцы – раса воинов. А что значит для воина умереть в собственной постели? Окруженным толпой скорбящих родственников. Возможно, для иных воинов – ничего, но для эдорцев – позор.
   Господин Рохан, как заботливый сын, сделал для отца самое большое, что мог сделать – смерть от руки врага. И не просто врага, а – заклятого, врага всей расы, всей планеты. Высшая почесть.
   Эдорцы – единственная раса в галактике, для которой палачи, естественно с разрешения парламента, выполняли подобную работу.
   Произнося, что сын окажет ему – Рохану – такую же честь, эдорец лукавил. Он надеялся, наверняка, надеялся еще при своей жизни схлестнуться с ненавистными инопланетниками. И погибнуть, или победить! Похоже, на их секретных верфях дела шли полным ходом.
   Однако, он ошибался. Гордый воин, подославший убийцу к собственному отцу. Ни ему, ни даже сыну его не суждено схлестнуться с инопланетянами.
   Господину Рохану совсем не обязательно знать, что есть такие штуки, как орбитальные сканеры. Господину Рохану совсем не обязательно ведать о существовании спутников-шпионов, которые, наверняка, усеивают орбиту Эдо. Все их тайные и подземные (в прямом смысле слова) заводы, наверняка, давно вычислены и нанесены на карту. Как и не составляет большого труда проследить перемещение и скопление большого количества железа, без которого не построить ни межпланетный корабль, ни сколько-нибудь приличную пушку.
   Руководство Содружества позволяло им пока играть… пока. Когда корабль, или что они там городят, будет почти готов, случится… нет, не удар из космоса, а – природный катаклизм. Или землетрясение, или гигантская волна цунами (это если сооружение рядом с океаном), или еще что уничтожит секретный завод, вместе с персоналом и – самое главное – их детищем.
   После шока и жертв богам, они начнут строить новый завод, только для того, чтобы в один прекрасный (для Содружества) или не очень (для эдорцев) день и его постигла участь предшественника.
   И так до бесконечности.
   Пока не надоест одной из сторон.
   - Я… хотел… меч, который у тюремщика и которым должны были… отца…
   - Оставил в теле.
   - Хорошо, - Рохан кивнул. – Этим мечом… сражались наши предки… старик… отец был бы счастлив умереть от него…
   - Он был счастлив, - соврал я, хотя возможно, сказал правду.
   - Хорошо… это хорошо, - Рохан поднялся, взял свой меч. – Прощайте!
   - Прощайте, - кивнул я. – Или, до встречи.

1590 Последнее изменение Воскресенье, 09 Октябрь 2016 09:27
Super User

Можно перенестись в группу В КОНТАКТЕ

А можно зайти на еще один сайт:

Сайт: vladimirlaroy.um.la/
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
PressFoto 5271942-Small
 Другой сайт автора

Книга на ЛитРес

24893744_cover-elektronnaya-kniga-ruslan-vl-shabelnik-dnevniki-palacha.jpg

3.png

На Амазон

191969_20151029012248_4184_600x600.jpg

На "Призрачные Миры"

1i28dGGiVryw5PI42fbDBQ

(На сайте - ЭКСКЛЮЗИВНАЯ книга)

Страница автора на "Самиздате"

moshk5

На "Фан-Бук"

cid ii 1460027cad779bd6

На "LitEra"

Litera

На "Проза.Ру"

1038168- 0

Случайные материалы

  • Памятники водопроводчику (или сантехнику)
    Памятники водопроводчику (или сантехнику)

    Памятники водопроводчину (или сантехнику). Собрал те, что "стоят" на просторах России, Украины, Беларуси. 
    Самый довольный - в Рыбинске (Россия). Самый толстый - Комсомольск (Украина).

  • О бедном шкафе замолвим слово
    О бедном шкафе замолвим слово

    «Продам шкаф, б/у недорого».
    Объявление на столбе.

    «Куплю шкаф б/у недорого».
    С того же столба.

       Если верить энциклопедиям, шкафы известны со времен Римской Империи, во всяком случае, уже тогда в атриях имелись закрывающиеся дверцами углубления, где хранились изображения предков.
       Тем более странно, отчего данному предмету интерьера в литературе вообще, и в фантастической в частности, уделено несравненно меньше внимания, нежели его ближайшему родственнику – сундуку.

  • Топ 10 Самых необычных домов звезд
    Топ 10 Самых необычных домов звезд
    На самом деле, когда дело касается траты денег, даже самые скандально известные звезды предпочитают такое качество, как надежность инвестиций. Хотя и этот критерий можно понимать по-разному. Итак, перед вами 10 необычных домов знаменитостей, и некоторые из этих экземпляров действительно поражают воображение, а некоторые — недоумение.
  • Хлиоты и Ларгосары (рассказы)
    Хлиоты и Ларгосары (рассказы)

    Жили как-то Хлиоты и Ларгосары, были они очень похожи, и все бы их путали, если бы у Хлиотов не все было по хлиотски, а у Ларгосаров – по ларгосарски.

    Жили по-соседски. Дружно.

     ДАЛЕЕ

  • Питон проглотил дикобраза
    Питон проглотил дикобраза

    И развивая предыдущую статью, питон проглотил дикобраза и... умер.
    Четырехметровый африканский питон умер, проглотив целого дикобраза, пишет The Daily Mail. Мертвую змею обнаружили в охотничьем заповеднике в Южной Африке.
    По словам специалистов, питон скончался, из-за многочисленных проколов внутренностей 50-сантиметровыми колючками дикобраза.